А когда война закончилась, я стал прощаться с кораблем, обходя все его отсеки. Под конец спустился и в свой гиропост, где провел самые лучшие, самые яркие, самые неповторимые дни своей юности. Тут я не выдержал. Я не сентиментальный человек, но со мною случилось что-то такое, что бывает единожды в жизни. Колени у меня вдруг сами собой подломились - я опустился перед гирокомпасом, который еще тихонько гудел, подвывая мотором, словно от усталости бессонных ночей войны. Я обнял гирокомпас с нежностью, как обнимают любимую девушку, и рыдал, рыдал, рыдал.

Выстукиваю на машинке вот эти строчки, а на глаза опять невольно навертываются слезы.

От тех трудных времен у меня сохранились две ленточки. На одной "ШКОЛА ЮНГ СВМФ", а на другой - "ГРОЗНЫЙ". Да еще в старых бумагах сохранилась небольшая акварелька - вид моего гиропоста. Поначалу школа юнг штурманских электриков и вообще узких специалистов для флота не готовила это теперь поступающим в морские училища нужно долго ломать голову, чтобы из длинного списка специальностей выбрать одну-единственную, но я все же стал юнгой-аншютистом.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Память - вечный генератор мысли. Она иногда возвращает меня назад, в юность. Тогда я снова вижу себя маленьким, худеньким мальчиком, несущим боевую вахту возле тех приборов, которые дают кораблю ИСТИННЫЙ курс.